© Игорь Юров, врач-психотерапевт

КАК ЛЕЧИТЬ РЕБЕНКА С ПСИХИЧЕСКИМИ ОТКЛОНЕНИЯМИ

"КСЕНОФОБИЯ В ЗАКОНЕ: ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ ДИАГНОЗ ИЛИ ОТСУТСТВИЕ ЭЛЕМЕНТАРНОЙ ЧУТКОСТИ К ДЕТСКОМУ ПОВЕДЕНИЮ?
(Ежемесячник "Так живем", №11, 2013, Тверь)


Речь идет не просто о неосведомленности в каких-то профессиональных вопросах, а о натуральной ксенофобии, т.е. неприязни, агрессии ко всему, что не соответствует самым примитивным представлениям о "норме". Непонятное, нежелательное, причем детское(!) или подростковое поведение вызывает негодование, отчуждение, навешивание ярлыков ненормальности, патологии, вместо стремления понять его причины и условия возникновения, увидеть за ним элементарное душевное страдание.


Вопрос: «Хочу поделиться с Вами своими наблюдениями за соседским мальчиком и получить ответ на мой вопрос: воровство - это болезнь или преступление. У нас коммунальная квартира – на две семьи с общей кухней. Мальчику, сыну соседей 10 лет. Прежде он частенько заходил ко мне в комнату пообщаться. После его ухода я стала замечать пропажу мелких вещей. Сказать его родителям об этом я не решаюсь, боюсь обидеть, тем более, что за руку я его не поймала. Я стала избегать подобных «посиделок» под разными предлогами, тогда начались пропажи с моего стола в кухне и из холодильника. Пропадает еда. Мальчик из хорошей семьи – приличные родители, не бедные, не пьющие. Мальчик не голодает, даже наоборот, мама жалуется, что у него плохой аппетит. Что мне делать? Как сказать об этом родителям? Знают ли они о таком пристрастии своего сына. Ведь он крадет у меня всякие безделушки, которые, думаю, затем выбрасывает. И если, он крадет у меня, наверное, крадет и у детей, с которыми общается. Может быть, он клептоман? Лечится ли это заболевание? Каковы его признаки? И, как тактично сказать об этом родителям мальчика?» 

Ответ И.Ю.:
Я сошла с ума,
                                                                                 Я сошла с ума,
                                                                                 Мне нужна она,
                                                                                 Мне нужна она,
                                                                                   Мне нужна она...

                                                                                  Без тебя меня нет,
                                                                                  Отпусти, отпусти,
                                                                                До угла по стене,
                                                                                       Мама, папа, прости!!!

                                                                               Без тебя я - не я,
                                                                                   Без тебя меня нет,
                                                                          А они говорят,
                                                                                      Говорят: "Это бред".

                                                                                  Это солнечный яд -
                                                                          Золотые лучи,
                                                                          А они говорят:
                                                                                     "Надо срочно лечить".

                                                                                                   t. A.T.u.

«Может быть, он - клептоман?» - Может быть. Клептомания – неудержимое влечение (страсть) к воровству – одна из форм патологии влечений - когда то или иное поведение оказывается импульсивным, непреодолимым, неподдающимся волевому контролю. Подобных психических нарушений описано немало. Помимо клептомании, не менее известны, например, пиромания – неудержимая страсть к поджогам, дромомания – влечение к бродяжничеству. Очень подвержены превращению в патологическую страсть сексуальные побуждения: вуайеризм – страсть к подглядыванию, эксгибизионизм – неконтролируемое стремление оголяться, мастурбация (онанизм) – неудержимое желание прикасаться к своим половым органам, чтобы вызывать чувство приятного возбуждения.

Это болезни? У взрослых в стойком проявлении - безусловно, как я уже сказал, нарушения сферы влечений, наиболее часто обнаруживаемые при личностных расстройствах, т.е. проще говоря, у психопатических личностей. А теперь давайте задумаемся - посмотрим на поведение детей - для этого не нужно быть психиатром и даже психологом. Вот, мальчишки играют со спичками – что-то поджигают, взрывают, «химичат», запускают новогодние петарды, не раз уже чуть не устроили пожар. Пироманы? Больные? Психопаты? - «Срочно лечить?!» Или, все-таки, сначала обратим внимание на то, что эти дети слишком много времени предоставлены самим себе, и родителям уже давно нет дела до того, где и чем занят ребенок?

Идем дальше. Подросток уходит или убегает (не важно, как выразиться) из дома, где-то ночует, садится в пригородные электрички, обнаруживается милицией в сомнительных компаниях в другом районе города или просто регулярно выходит утром с портфелем, но до школы не доходит, а бессмысленно «болтается» по улицам и скверам. Дромоман? К психиатру? «Лечится ли это заболевание?! Можно, конечно, полечить. Почему бы нет? Или все же… сначала заглянем к нему домой, посмотрим, что там творится? Зададимся вопросом – может быть, ребенку лучше где бы то ни было, нежели дома? Есть ли у него свой хотя бы уголок? Не боится ли он признаться, чтобы не быть избитым ремнем, что пропустил в школе один урок, и теперь вынужден пропускать снова и снова, чтобы не раскрылось «преступление», а потом будь, что будет?

С сексуальностью – почти то же самое. Брат подглядывает за переодеванием старшей сестры – подрастающий вуайерист?! Не исключено. Но разве не в тысячу раз вероятнее вполне нормальное взросление, первые проявления сексуального интереса. Шестилетняя девочка слишком часто как бы невзначай приподнимает платьице, совершенно не внимая указаниям на то, что «это не прилично». Эксгибиционистка?! Такое подозрение вполне может возникнуть, особенно, у тех родителей, которым легче заподозрить «психиатрию» и «сексуальную извращенность», чем задуматься о своем родительском равнодушии: им проще грубо пристыдить ребенка, чем осознать, что девочка ни разу не услышала элементарного – «Какая ты у нас красавица! Как тебе идет это платьице!» И, вот, она не знает, как «вывернуться», чтобы привлечь к себе хоть какое-то внимание, наконец, замечая, что в определенных ситуациях родители все же реагируют на нее - пусть с раздражением и негодованием – но это все же лучше, нежели пребывание в полной эмоциональной пустоте. Кстати, такие же причины бывают у типичных детских «истерик».

Или другая девочка «определенным образом» то и дело «ерзает верхом» на стуле или спинке кресла, сколько ни проси ее этого не делать. Онанистка?! Сколько родителей в ужасе бегут к детскому психиатру (или психологу) за «диагнозом и лечением», предварительно истерзав ребенка совершенно безуспешными запретами, наказаниями, лишениями, непонятными унизительными разбирательствами, наконец, просто болезненными дерматологическими и урологическими обследованиями. Хорошо еще если найдется не то, что хороший, просто – нормальный (!) психолог, который скажет – у девочки высокий уровень тревожности, что-то не так у вас в семье (в д/садике, школе), она чего-то постоянно боится, опасается, почему-то всегда неуверенно себя чувствует, ей недостает чувства уверенности, защищенности, элементарного, комфорта, любви, тепла и поэтому вынуждена самостоятельно вызывать у себя ощущение приятного возбуждения, которым можно было бы «затмить», заместить незаметные окружающим, но изматывающие ее психику дискомфорт и тревожность. Так, «лечится ли это заболевание?» Увы, вся трагедия состоит в том, что не только по вине родителей, но и по вине «специалистов» (разумеется, в кавычках) часто звучит ответ – «О, да, не волнуйтесь, конечно, лечится! Диагноз ясен. Не переживайте - все вылечим!» И… начинается «лечение». Месяц, год, три года… «Симптом» прошел? Нет? Давайте увеличим дозировку. Снова не прошел? Давайте поменяем препарат. До сих пор не стало лучше? Ну, что за ребенок?! Это сложный случай… Давайте, добавим еще одно лекарство. Стало еще хуже, чем было? Да… нужно ложиться в психиатрический стационар.

Только не подумайте, что все психиатрические учреждения наполнены «результатами» такой вот родительской и врачебной тупости - буду называть вещи своими именами, особенно, когда речь идет о страдании детей и, не больше, не меньше, как о калечении их судеб. Родительской и врачебной тупости: именно – «и», «или» - здесь не подходит, поскольку достаточно хотя бы одной из сторон проявить разумность, элементарную чуткость к детскому поведению и проблемы не будет. Конечно, во множестве случаев вмешательство детского психиатра, как ему и надлежит, спасает судьбу ребенка, а развитие современной психофармакологии дает все больше надежд на преодоление неизлечимых ранее заболеваний при все меньших побочных эффектах. Но речь при этом идет о действительно тяжелой патологии: аутизме, ранней детской шизофрении (синдромах Аспергера и Каннера), генуинной эпилепсии, задержках психического развития, обусловленных генетическими или внутриутробными факторами, последствиях родовых травм центральной нервной системы и т.п.
 
Что же касается расстройств влечений – загляните в справочник - первой будет информация о том, что в чистом виде – это «крайне редко встречающиеся виды патологии». Если же еще немного углубиться в профессиональные тонкости, то можно увидеть, что такого рода случаи, как раз, и представляют собой закрепившееся с детства поведение, когда лечили ребенка вместо того, чтобы лечить семью, либо когда на детскую проблему вообще некому было обратить внимание.

Теперь перейдем к «клептомании»? Или разумному читателю уже и так все ясно - как говорится, без комментариев? Я уверен, что так, хотя, конечно же, скажу несколько слов. Вот только сделаю одно небольшое отступление.

Возможно, читатель заметил, что проанализировать и разъяснить данную проблему я мог бы более спокойно – без выражения возмущения, обвинений в тупости и прочих эмоций. Не собираюсь оправдываться, но объясняю читателю свою реакцию тем, что речь сейчас идет не просто о неосведомленности в каких-то профессиональных вопросах, а о натуральной ксенофобии (т.е. неприязни, агрессии ко всему, что не соответствует устоявшимся, еще точнее – «моим» представлениям о норме) – в данном случае, получается «ксенофобии в психиатрии». Непонятное, нежелательное, причем детское(!) поведение вызывает негодование, отчуждение, навешивание ярлыков ненормальности, патологии, вместо стремления понять его причины и условия возникновения, увидеть за ним элементарное душевное страдание. (Популярный репортаж на эту тему или - другая - более "аристократичная" трагедия.)

Наконец, еще одна самая глубокая причина такого тона моего повествования… Мой тон обращен не к читателю, и не к автору письма. Этот тон обращен к самому безумству все более отчетливо поражающему наше общество мракобесию. После всего сказанного о простых формах расстройств влечений, представьте, что ребенок взрослея обнаруживает у себя совершенно неподконтрольное ему влечение к... своему полу. Он не может ничего с этим поделать, для него это также естественно, генетически и гормонально определено (данный факт абсолютно научно доказан и признан всеми психиатрами мира), как и влечение преобладающего большинства к противоположному полу; он не может ничего с этим поделать, он чувствует себя изгоем, извергом, уродом, извращенцем… Его поносят, а часто и физически избивают ровесники (и даже члены семьи! – мне на практике известны такие случаи), если узнают об этом. В «лучшем случае» родители, родные братья и сестры стыдятся, «жалеют» его или ее, почитают за некое уродство, проклятие судьбы. И объяснить окружающим, самому подростку суть вещей, успокоить, избавить от тяжелейшей травмы… запрещено законом! 60% населения России вопреки всему цивилизованному миру (даже не задумываясь о том, как это весь цивилизованный мир может следовать такой «глупости») выражает категорическую ксенофобию (гомофобию) – неприязнь и агрессию к двадцатой части (5% - достоверная составляющая стойко и неизменно гомосексуально ориентированных личностей) всех детей и подростков, и без того не понимающих, что с ними не так, в чем они виноваты?
 
Если вы четкий гетеросексуал/ка, и вам трудно прямо сейчас согласиться с такими вещами (признаюсь, и мои собственные суждения в этом смысле не были столь однозначными, пока я в собственной консультативной практике не столкнулся с реальным страданием детей в период полового созревания), представьте, что с самого начала, при самых первых ваших проявлениях сексуального влечения и любви, вы обнаруживаете, что вы не такой/ая, как все; что вас окружают… одни гомосексуалы! Вам начинают сниться гетеросексуальные эротические сны, вы начинаете чувствовать будоражащий чувственность интерес к противоположному полу, он наполняет вас первыми проявлениями любви, а мир вокруг… иной! Всех влечет к своему полу, а на вас смотрят, как на изгоя, вас стыдятся, в лучшем случае – жалеют и пытаются лечить… А если кто-то захочет вас успокоить, объяснить, что это нормально, что вы можете жить, любить и быть любимым/ой, что множество людей такие же как вы, просто их меньше в процентном соотношении, но вы их обязательно встретите, то… этого человека посадят в тюрьму… Потому что такой закон принят в стране, где вы живете… Я очень прошу – представьте, потому что именно так чувствует себя гомосексуальный подросток. А еще лучше – помедитируйте над этим. И очень скоро вы ужаснетесь в какой же… дикой стране вы живете.

Ну, а правительство, как всегда, работает на электорат, выражает «чаяние и волю своего народа». Объяснять людям ничего не надо – это "пропаганда"… Если психиатра и не обязывают лечить гомосексуального подростка, тем не менее, он не может ему все объяснить и успокоить, поскольку в результате этого станет уголовным преступником, потому что его работа в таком случае окажется «пропагандой гомосексуализма среди детей и подростков»? Это «ксенофобия в законе». Я сейчас даже не лезу в политику, я говорю о своей специальности: не ступенька ли это на пути к возвращению карательной психиатрии? Потому таков мой тон. Потому что я психиатр, и если это не шутка, если вдруг в 21 веке вернутся времена карательной психиатрии, то у меня будет хотя бы малейшее оправдание перед самим собой, что своим тоном я хоть как-то сопротивлялся большой общей беде.

Ну, а теперь клептомания. Нужно ли что-то говорить? Ради интереса ввел в поисковик интернета три слова - «детское воровство причины». Первая же ссылка – 4-х минутное видео - как я говорил, просто НОРМАЛЬНОГО психолога – женщины без малейшей претензии на какие-то особые «профессиональные знания», по сути, просто ЧУТКОЙ К ДЕТСКОМУ ПОВЕДЕНИЮ.

Глубокоуважаемый читатель, просто ради интереса, так же, как и я, щелкните мышкой – всего за 3мин.59сек. вы услышите, что причины детского воровства очень просты и их всего две. Первая – это отсутствие у ребенка своего личного пространства, элементарной т.н. «приватности» (от англ. «private» - частный, конфиденциальный, личный, независимый), проверка карманов, вытряхивание портфелей, просто недоверие как к личности. Это порождает у него ответное стремление заиметь, заполучить что-то свое и спрятать в тайник, доступный и известный только ему; что именно это будет – не так уж важно - как это похоже на характеристику поведения клептомана, для которого по определению «ценность украденного не имеет никакого значения». Вторая причина – отсутствие элементарного внимания к ребенку и происходящему в его жизни: ему нужно начать красть, чтобы им «всерьез заинтересовались», другие способы почувствовать себя живым участником событий, увы, реакции не вызывают - как это согласуется с известным образом «маленького воришки» - тихого, неприметного ребенка, вина которого в пропаже вещей выясняется в самую последнюю очередь, уже после того, как все «разбойники» и «лоботрясы» оказываются не причем…

Относительно того, «что вам делать и как тактично сказать об этом родителям мальчика» - не простой вопрос. Проблема «как вмешаться?» в подобных случаях часто оказывается сущим камнем преткновения. Все зависит от ваших отношений с родителями мальчика: если они большей частью адекватные и доброжелательные, то так прямо и сказать, как есть, как вы видите, как понимаете ситуацию. Сказать, совершенно верно, тактично, мягко, осторожно, без критики, осуждения и главное – без лишних эмоций, так чтобы ваше сообщение не звучало в виде претензии к их ребенку. Лучше начать с вопросительной формы – «вы никогда не замечали, что мальчик…?», или – «как вы думаете, я не ошибаюсь, что…?», или – «последнее время я стала замечать… вы не против об этом поговорить?» Если вы и искренни и неравнодушны, то люди это чувствуют так же, как и вы способны чувствовать искреннее и неравнодушное отношение; если же вы выражаете протест и недовольство, то, как правило получаете и подобный ответ. Бывает, что люди не способны сразу же адекватно реагировать на нелицеприятную информацию от окружающих - это тоже нужно понимать – через время все спокойно обдумают и обсудят, если не с вами, то со специалистом, главное – что вы свое дело сделали. Если вы видите, что родители готовы обсуждать вопрос, то дальше можете показать им эту статью, или пройти по ссылке в интернете, которую я привел, продолжить дальнейший поиск информации и специалиста, к которому можно обратиться за помощью. Ну, а если совершенно примут «в штыки», или что еще хуже – начнут жестко наказывать ребенка – что же делать, и это тоже наша реальность, приходится в ней жить и понемногу делать то, что можешь.

На всякий случай, не нужно забывать, что если родители обращаются с ребенком явно неадекватно или вообще не справляются со своими родительскими обязанностями (данной истории это, скорее всего, не касается), то вы можете задать уже не мне, а органам социальной защиты вопрос о целесообразности лишения их родительских прав. Так тоже можно помочь ребенку, оказавшемуся в трагической ситуации – что же делать - из двух зол порой приходится выбирать меньшее. Наконец, слава Богу, у нас уже заработали общероссийские телефонные горячие линии, куда могут обратиться за консультацией и психологической помощью не только вы и родители ребенка, но и сам ребенок.
 
P.S.: Неповторимое, на мой взгляд, описание той же самой проблемы, найденное в сети (автора установить не смог):
 
"Конвейер по производству моральных калек
 
Я детский психолог, и я временами жутко задалбываюсь. Моя главная проблема — родители моих маленьких клиентов, которые сами их уродуют. Вот не знаю — это лично мне так «везёт» или и в самом деле чуть ли не у половины детей, которых к психологу направляют врачи или педагоги с подозрением на разные расстройства (именно так ко мне приходит большинство клиентов), диагноз один: окружающие взрослые — идиоты.

Четырёхлетний мальчик ведёт себя агрессивно, кидается на других детей на площадке и обижает младшую сестрёнку. Уже через десять минут общения с его мамой и отчимом всё становится очевидно. В семье даже взрослые не знают слов «извините», «пожалуйста» и «спасибо», у них принято общаться с помощью ора друг на друга, обещаний «щас как врезать» и так далее. Самое ласковое, что при мне сказали ребёнку — «Заткнись, гадёныш!» И вообще, отчиму ребёнка (стареющему гопнику, которому по паспорту за сорок, а по уму — лет 13–14) кажется, что научить малыша на любые слова бабушки отвечать «Заткнись, сука старая!» — отличная остроумная шутка. В общем, нет у мальчика никаких расстройств, просто на родителей похож.

Шестилетняя девочка Саша говорит о себе в мужском роде и пытается всех убедить, что она мальчик Саня. Расстройство гендерной идентификации? Да ни фига. Просто папа с мамой хотели второго сына и с младенчества твердят дочери, как жаль, что она не родилась мальчиком, на любое проявление слабости говорят: «Что ты как девчонка?!» (алё, гараж, ваш ребёнок вообще-то и есть девчонка!), а просьбу купить красивые туфельки воспринимают как признак, что дочь вырастет проституткой — это слово она уже отлично знает. Со старшим братом девочки при этом носятся как с писаной торбой: он же мальчик. У Саши, естественно, два выхода: либо навеки признать себя человеком второго сорта, либо пытаться хоть как-то стать человеком первого сорта. Она выбрала последний вариант, и это совершенно нормально для человека со здоровой психикой (пусть и маленького). Ненормально — так загадить умненькой и не по годам развитой девочке голову ещё до школы!

Первоклассник постоянно пытается лезть к другим детям в трусы, пристраивается сзади, имитируя половой акт, и уговаривает девочек станцевать стриптиз… Тревогу забили родители девочки, которой он предложил за шоколадку, цитирую, «пососать ему писю». Повышенный интерес к этой теме в таком раннем возрасте может быть симптомом нескольких больших проблем. Либо ребёнка развращали, либо у него серьёзный гормональный сбой (взрослый гормональный набор в теле ребёнка), либо некоторые проблемы с корой головного мозга… Однако выясняется, что просто папа ребёнка считает совершенно нормальным в присутствии сына смотреть на компе порнушку: «А чё такого, он же маленький, не понимает ничего. А если и понимает — пусть мужиком растёт, гы-гы-гы».

Десятилетняя девочка буквально ненавидит всех мальчиков и любые намёки на межполовые отношения, на соседа по парте, который сказал, что она красивая, налетела фурией и разбила ему нос. Выясняем, что вся ситуация возникла из-за мамы девочки. Это мать-одиночка. Женщина с бурной, но не очень счастливой личной жизнью. Череда «новых пап», некоторые из которых не продержались и трёх месяцев (а один из них девочку ещё и бил), и «мы с ней как подружки, я ей всё-всё рассказываю». То есть мама сделала дочь конфиденткой. Ребёнок с раннего детства в курсе, у кого из маминых «дядь» проблемы с потенцией, у кого — ревнивая жена, подкарауливающая маму на работе у проходной (после этого на лицо пришлось накладывать два шва), кто «жмот, даже колечко не купил», от кого она сделала три аборта и так далее. Мама искренне считает, что готовит девочку к взрослой жизни. Девочка считает, что «взрослая жизнь» — это только бесконечные разборки с чьими-то жёнами, аборты и нестоящие члены, и в гробу всё это видела (и её в данном случае сложно не понять).

Десятилетний мальчик. Редкий случай: ребёнка привела мама. С запросом «Сделайте что-нибудь, он раздражает отца» (вообще, поиск «кнопки», на которую можно нажать, чтоб ребёнок стал удобным — любимая тема родителей, которые приводят детей сами). В общем, ситуация почти классическая: папа время от времени находит новую любовь и уходит к ней, потом мама «отвоёвывает» его обратно борщами и шёлковыми халатиками, некоторое время в семье идиллия, а затем всё повторяется. Промежутки становятся всё короче, а ребёнок вообще «всё портит» — относится к папе как к папе, а не как к восточному падишаху. Недавно — подумать только! — попросил страдающего от похмелья родителя помочь ему решить задачу (был обматерён и получил такой подзатыльник, что улетел к стене). Ответ «Лучше, блин, папе выпишите целебных пенделей!», понятное дело, в рамки профессиональной этики не входит, но это едва ли не главное, что в данном случае приходит в голову.

Все описанные случаи — буквально за последний месяц. Пока все эти (и многие им подобные) дети — лишь нормальные малыши, которым не повезло с семьёй. Но пройдёт совсем немного времени — чужие дети, как известно, растут очень быстро — и они превратятся во вполне взрослых, сформировавшихся упырей, которые будут калечить уже следующее поколение малышей. И как остановить этот конвейер по производству моральных калек — я не знаю"."

  
ВОПЛОЩЕНИЕ «ДУРНОГО ПРОРОЧЕСТВА»
 или
 ЧЬИМИ  ГЛАЗАМИ РЕБЕНОК СМОТРИТ НА МИР?

  (Ежемесячник "Так живем", рубрика "Загляни в себя", №4, 2010) 

Вопрос: «Мой ребенок родился не таким, как все. Таких детей называют «детьми с особыми потребностями». Придумали такой термин, чтобы избежать частого повторения – ребенок-инвалид. Это правильно. Ибо слово «инвалид» в нашем обществе – синоним слову «изгой». Не буду лукавить, мне трудно далось решение не оставить своего малыша в роддоме. Врачи в полном смысле слова давили на меня – оставь, зачем он тебе, родишь другого... Под натиском их аргументов я выстояла, но душа моя с первых дней жизни моего ребенка получила порцию негатива – значит, именно так будут относиться к моему ребенку в обществе. Не буду рассказывать о трудностях, которые мы с ним пережили, и еще будем переживать из-за проблем с его физическим состоянием. Мы боремся, мы не сдаемся, мы верим, что улучшение возможно. И мы радуемся каждой маленькой нашей победе. Угнетает другое – отношение людей, общества к детям с инвалидностью. Пока ребенок был маленький, лежал в коляске, я не испытывала столько неприятных минут, как сейчас, когда иду с ним за руку. Люди своими взглядами – от нарочито жалостливых и откровенно любопытных, до брезгливых и даже испуганных, как бы говорят, что нам рядом с ними не место. Я еще способна это пережить, хотя мне очень больно за своего ребенка, которого не хотят считать своим, равным. А как помочь ему преодолеть этот барьер, воздвигнутый обществом? Он растет, и тянется к детям, родители которых тут же находят предлог, чтобы увести своего ребенка подальше. Проблема неприятия, изоляции, пожалуй, наиболее острая. Не понаслышке знаю, что многие родители детей–инвалидов, устав бороться за своего ребёнка и отчаявшись, просто перестают выходить из дома. Буквально. Бывает, что далеко не самые тяжёлые дети годами (!) не покидают своей квартиры. Я не сдаюсь и не стесняюсь своего, непохожего на других, ребёнка, которого очень люблю. Но все чаще задаю себе вопрос: разве ему достаточно только моей любви?» 
 
Ответ И.Ю.:

Чувство презрения и осуждения к «иным» людям обычно возникает у тех, кто сам подсознательно чувствует свою ущербность. Духовно (да, и интеллектуально) слабому человеку легче гнать от себя все непонятное, чем задуматься о собственной ограниченности. Люди извечно нападают на то, чего не понимают и боятся в самих себе. Однако, таковы не все. Вы не оставили ребенка, продолжаете бороться за его здоровье и право на жизнь. И не вы одна! Почему же вас повсюду преследуют только «нарочито жалостливые, откровенно любопытные, до брезгливых и даже испуганные» взгляды? А что если вы замечаете весь этот негатив из-за того, что в глубине души сами мучаетесь вопросом - "синоним ли слово «инвалид» слову «изгой»"? Не может ли быть так, что окружающие порой замечают страдание, боль и смятение в ваших глазах, и потому реагируют на вас с ребенком, как на «изгоев»? Если мать хотя бы внешне не делает из «особых потребностей» ребенка камня преткновения, то и ребенок никогда не почувствует своей «инаковости». Аналогично, то, каким мать видит общество и как воспринимает жизнь, передается ребенку. Передается на самом тонком, эмоциональном уровне. Ребенок воспринимает мир через самого близкого человека – мать. Все, что чувствует она – чувствует он. Как реагирует она, так же начинает реагировать и он. Его отношение к себе и к окружающим напрямую зависит от нее. Можно ли с этим что-то поделать? Трудно, но НЕ невозможно.
2017  Сайт врача-психотерапевта Игоря Юрова  © 
top Яндекс.Метрика